Новости ДНР и ЛНР: Борьба с бандитизмом в ЛНР продолжается: «Брянка СССР» — новости ЛНР и ДНР

Последние новости ДНР и ЛНР на сегодня, ситуация на юго-востоке Украины:

В Луганской народной республике арестованы два замкомандира одного из
батальонов, бойцы которого устраивали на «своей территории» бесчинства:
издевались над мирными, брали в плен военнослужащих других
подразделений, убивали своих же — ради денег или тех, кто не желал
мириться с беспределом. Один боец чудом выжил после того, как командиры
прострелили ему голову, другой, получив четыре пули, смог выбраться из
могилы, в которую его закопали. В откровенном интервью выжившие
рассказали «URA.Ru» о том, что творилось в их «бандитском батальоне».
Ребята скрываются сейчас в России, но их жизни все равно угрожает
опасность: комбат, по-прежнему находящийся на свободе, обещает убить
всех, кто его сдал.

Боевое
подразделение, поначалу самоотверженно воевавшее за идею Новороссии, от
полной бесконтрольности за год войны превратилось в подлинное
бандформирование. «У нас люди с больной психикой, мэр нас боится,
милиция под нами». МВД Луганской республики возбудило уголовное дело и
провело первые аресты, но пока не в состоянии контролировать ситуацию.

 

— Смотрите, что он мне пишет! «В ментовку подалась? Думаешь, я тебя не достану? Скоро жди гостей!»

По скайпу
Марина показывает мне сообщение от своего бывшего командира. Девушка в
панике: тот грозится «обнулить» ее вместе с мужем Евгением и маленьким
ребенком. Марина сейчас находится в России, но даже вдали от ЛНР ей есть
чего бояться: по ее словам, комбат — настоящий маньяк, а среди
подчиненных у него немало россиян, которые могут приехать в любую точку
России. Мстить есть за что: сбежавшие бойцы готовы рассказать всю правду
о том, как вооруженное подразделение рулило целым городом в ЛНР, при
этом убивая и закапывая неугодных.

Марина и ее муж вышли на меня — через волонтеров, знакомых с историей о донецкой снайперше Веселине Черданцевой,
которая расстреляла своего зама-десантника. Расследование «URA.Ru»
убедило бывших бойцов ополчения, которые сейчас не доверяют никому, что
нам можно рассказать правду.

 

«БРЯНКА СССР»
 

— Наш батальон называется «Брянка СССР», находится в городе Брянка. В
батальоне около 400 человек. Мой муж Женя (позывной Арбат) был
заместителем командира батальона по материально-техническому
обеспечению. К нему обращались все, начиная от предпринимателей и
заканчивая депутатами и мэром города — чтобы сделать что-то для города.

 

— Где воюет батальон?

 

— У нас есть передовая в Первомайске, и то она в 4 км от настоящей
передовой. В общем, наша передовая — на самом деле тыловая.
Соответственно, и стреляем мы с города.

 

— Изначально, когда подразделение только создавалось, нас было 15
человек и три автомата, — добавляет ее муж Евгений. — Ходили в
диверсионные операции: постреляли — свалили. Но тогда еще воевали, а
сейчас особо не воюем. Последняя крупная операция — Дебальцево, да и то
как на одной улице засели, так там и просидели несколько дней.

 

Марина: — Наше подразделение держалось на пиаре: выехали в поле,
постреляли с «Града», сняли эффектное видео — нам нужно было обратить на
себя внимание, чтобы люди помогали, чтоб шла гуманитарная помощь.

 

— А от Луганской республики было какое-то обеспечение?

 

— Нет, мы не входим в структуру войск ЛНР, по сегодняшним законам мы
считаемся бандформированием. У нас нет военных билетов, мы не давали
присягу. В батальоне кого только нет: кто пришел — тому и дают оружие.
Деньги нам не платят, мы служим за идею и тарелку каши. Ребята в
основном сидят голодные, а командирский состав кушает колбаску и мясо.

 

— Почему подразделение не вошло в состав войск ЛНР?

 

— Командиры говорили, мы против ЛНР — за Новороссию. Но, говорили,
что госбезопасность не дает луганскому МВД нас разоружить. Сейчас на
батальон много уголовных дел: убийства, пропажа людей. Кроме того, наш
командир, как нам сейчас стало известно, получает за нас деньги. На
данный момент в подразделении числится более 400 человек, и на каждого,
начиная от рядового, начисляют по 250—300 долларов (командирский
состав — больше), но мы этих денег никогда не видели, даже не знали об
этом.

 

— Сколько человек в верхушке батальона пилят деньги?

 

— Три-четыре человека: комбат Дима Пендюрин (Лютый), зам по боевым
действиям Крым (Михаил), начальник особого отдела Сеня Восток (имя —
Сергей).

 

 

 — Откуда батальон получал деньги?

 

— Не знаю, откуда шли деньги на личный состав, лично я, как зам по
МТО, занимался металлом: разбираются заводы, шахты — рабочие режут
оборудование на цветной и черный металл.

 

— Много ли можно заработать на сдаче лома?

 

Марина: В день Женя возил командиру по 50-100-150 тысяч гривен (в
рублях — в два-три раза больше, прим. ред). Привезет, сдаст пакет денег,
а куда командир потом их девает, только он сам знает. Я знаю точно, что
по сей день по ночам с краснопольевской шахты вывозится металл нашим
подразделением.

 

При этом Женя каждый день отвозил командиру пачки денег. Всегда
честно говорил комбату: «Я себе прикурю?». Ну что он прикуривал? Возьмет
себе со ста тысяч пятьсот гривен нам на продукты. Я всегда говорила:
«Женя, не вези 150, командир на самом деле не знает, сколько ты делаешь,
привезти ему сотку!» А он кричал: «Да ты че, пацаны голодные сидят, как
ты мне можешь такое предлагать!» В конечном счете так и получилось:
Дима все деньги клал себе на карман, а мы все деньги тратили: то на еду,
то на соляру, то на похороны. А командир покупает земли в Севастополе,
Симферополе, Ростове.

 

СКВОЗНОЕ В ГОЛОВУ

 

— Расскажите о вашем ранении.

 

Марина: — Это была бытовая ссора.

 

Предыстория такая: в Красной горке был уголовник, который изнасиловал и убил двух девочек 13 и 14 лет.

 

Наши ребята заехали в горотдел, забрали его (у нас есть доступ в
горотдел, к пленным, которые там находятся) заставляли его вылизывать
туалет и снимали все это на видео. Потом оно попало в Интернет, и вот в
тот вечер (это было в ночь на 21 апреля) Женя и Сеня Восток стали
спорить, кто его выложил, откуда полгорода знает про это видео.
Закусились, начали друг друга оскорблять. Этот говорит: «Я тебя буду
ждать у подъезда и убью». Женя отвечает: «Ты крыса, ты скрысил деньги». 

 

 

Женя: — Перед этим была такая история: я через него передал на базу
пять тысяч гривен, а он забрал эти деньги себе: прогулял, прокутил. И
когда я напомнил про это, он говорит: «Ничего себе предъява!» Он
когда-то сидел на «малолетке» (зоне для малолетних преступников — прим.
ред.) в Волгограде, и его это сильно задело".

 

Марина: — Когда я увидела, что Сеня достал пистолет, я начала
выбивать его из его рук. Он упал на стенку, выстрелил и все равно попал
Жене в голову. Я достала свой пистолет, хотела выстрелить в него — меня
сразу положили на землю, Женю потащили в одну сторону, меня — в другую.
Женя сильно стонал: пуля вошла в правый висок и вышла в левом темени. Он
хрипел, кричал, мне сказали, что все, он умрет. Коля-рыжий достал
автомат и хотел его убить, дескать, он же мучается.

 

— Что за Коля?

 

— Николай Грибунов, позывной «Синоптик» — он есть в сюжете, который
про нас снимал «1 Канал». У меня сразу забрали мобильный телефон,
пистолет, даже не дали вызвать скорую. Если бы я не надавила Коле-рыжему
на совесть, не напомнила ему, как мы похоронили его сына, не факт, что
Женя был бы жив.

 

— А что за история с сыном?

 

— 1 января с его сыном случилось то же самое, только пуля была с ПКМ (с пулемета) и так разнесла ему затылок, что он не выжил.

 

— Стреляли тоже свои?

 

— Да.

 

Когда это случилось, Коля спросил у комбата:
«Братан, разреши, я его добью, пацан же мучается, ему же больно!»
Папа — сына, представляете?

 

Комбат говорит: «Не гони, может, он еще выживет». Вызвали ему скорую,
повезли в городок, по пути в больницу он умер. Мы организовали ему
проводы, похороны очень хорошие.

 

Я упала перед Колей на колени, стала ему напоминать про сына: «Если
бы ты сразу помог Витьку, может быть, он бы выжил». Меня держали
пленные, я вырываюсь, говорю им: «Я всех вас порежу, если вы меня не
отпустите». Они меня отпускают, я бегу к Жене, меня опять начинают
убирать в сторону.

 

— Зачем они это делали?

 

 — Они его хотели добить. Меня, похоже, тоже. Я кричала: «Женька, не
умирай, дыши!». Они говорили: «Закройте ей рот, что она орет!» Думаю,
нас хотели сразу закопать: Крым набрал комбату и говорит: «Что с ней
делать?» Комбат сказал: «Если бы это была не ты — давно бы уже
закопали». Я это понимаю: при мне не одного человека закапывали. Я им в
чем-то даже благодарна, что я сейчас жива, что меня не убили сразу.
Сейчас на нас вешают все грехи, но это уже другой вопрос".

 

Коля все же подогнал свой микроавтобус, Женю погрузили и привезли в
брянковскую больницу. Меня отнесли в штаб, начали мне давать таблетки с
водой.

 

 

 

Когда приехали в больницу, его уже забрали на операцию: почистили
череп и сказали, что он умрет. Я стала просить комбата отвезти Женю в
Луганск, он стал делать вид, что звонит, но в итоге развернулся и уехал.
Через знакомых я дозвонились до женщины в министерстве здравоохранения,
и за нами прислали реанимобиль. В Луганск приехали в полпервого ночи.
Там у врачей тоже особо надежд не было: все это время он был без
сознания. Я умоляла, они сделали повторную операцию, после которой он
еще три дня пролежал в коме.

 

— Сколько лечились?

 

— В больнице мы пробыли полтора месяца, в июне его перевели в другую
больницу для продолжения лечения. Его пристегивали, привязывали: он был
невменяем, ходил под себя. Сейчас он немного как дитя, «мамой» меня
иногда называет, но в общем почти пришел в норму.

Все это время мы общались с командиром по телефону, поддерживали
связь, хотя ребята со двора стали мне звонить и сообщать: «Марина, тут
под вас мутят». Видимо, чтобы я не начала квакать о том, как это
произошло на самом деле. Командир мне сразу, как только все произошло,
сказал: «Смотри, это случилось на передовой». Я говорю: «Да ну, брось».

 

— То есть изначально вы не хотели шума?

 

— Нет, конечно. Когда мы лежали в Луганске в больнице, ко мне
несколько раз приезжали люди из разных спецслужб, в том числе из ФСБ,
задавали вопросы. Говорили, что на наше подразделение скопилось уже
много уголовных дел о мародерстве, убийствах. Но я никого не сдавала:
говорила, что я была там с мужем, ничего не знаю, все это случилось на
передовой. И первое, что я сделала, когда вышла от них — набрала комбату
и рассказала обо всем. На что он сказал: «Будут донимать — забьешь с
ними стрелу, мы подъедем, их всех расстреляем». Мне все очень это не
нравилось. И когда мне эти люди перезванивали, я говорила: «Сейчас не
могу, мне некогда!». Нам выставили охрану.

 

ВЫЛЕЗ ИЗ МОГИЛЫ

 

— За что на подразделение могли возбудить уголовные дела?

 

— Вещи в нашем батальоне творились очень страшные. У нас есть друг
Вадик со Стаханова, до войны он был начальником ГАИ по Перевальскому
району, у него было много связей, с помощью которых он хорошо помогал
нашей базе, сам начал служить в нашем подразделении. 29 июня 2014 года
его закопали в Луганском аэропорту, но он смог выжить. Расстрелял его
сам командир батальона.

 

— За что расстрелял?

 

— Из-за денег — 300 тысяч гривен. Вадик ехал выкупать своего друга у подразделения «Сокол» из Перевальска.

 

— То есть ополченцы взяли в плен ополченца?

 

— У нас часто такое бывает, если вы не в курсе. Если мы встречаем
какого-то пьяного по форме, мы обязаны забрать его к себе «на подвал».
Потом уже решаем, стоит или не стоит отдавать его его командиру и вообще
стоит ли звонить — все зависит от того, как он себя поведет и насколько
у нас шикарное настроение. Если хорошее, мы можем ничего с ним не
сделать.

 

Женя: — За друга Вадика просили два миллиона гривен, Вадик порешал на
300 тысяч. С ним ехало еще три человека. Всех остановили, заставили
выкопать себе могилы и закопали. Расстреливали Бес, Дима, Коля-рыжий. В
Вадика было сделано пять выстрелов, он упал и хрипел. Эти говорят: «Да
он живой!» и выстрелили еще раз, контрольный, в шею. И закопали. Но так
как у него сильные легкие, он смог как-то вылезти из могилы, дополз до
дороги, какой-то дедушка вызвал ему скорую. Под чужой фамилией 22 дня
пролежал он в Луганской областной больнице в коме, когда пришел в себя —
даже не знал, кому из друзей звонить, чтобы в батальоне не узнали, что
он выжил. Друзья и волонтеры вывезли его в Ростов, там тоже делали
операцию, сейчас он жив, находится в России.

 

— Про расстрел Вадика знали в батальоне? Какая была официальная версия?

 

Марина: — Знали, но не все. Версия была, как обычно: нацик-предатель". Как говорит Дима в таких случаях: «Поступила информация».

 

КОМБАТ — МАНЬЯЧЕЛЛО

 

— Расскажите о вашем командире.

 

— Дима из бедной семьи, мать — алкоголичка, в семье пятеро детей, они
часто ходили побирались. Дима ходил голодный — моя сестра и мать,
бывало, кормили его. Вечно засаленный, грязный, работал на копанках. Как
человек он был отзывчивый — пока не почувствовал вкус денег. Больной на
голову: я всегда называла его «Маньячелло». Когда я узнала, что он стал
командиром, я обалдела и поначалу не поверила. Когда на базе по рации
сказали «Комбат на въезд» и я вышла посмотреть и увидела его, я была в
шоке.

 

— Как такой человек стал командиром?

 

— Еще когда в Луганске брали СБУ с палками против ментов с автоматами
(апрель 2014-го — прим.ред), он был среди первых 8-15 человек с Брянки.
Сперва у него позывной был «404» — у него была футболка с такой
надписью. И когда они решили сделать свое подразделение, путем
голосования решили: «Пусть будем Димон» (ответственности никто не
хотел). После этого «404-й» резко стал «Лютым» и стал постепенно
развивать свою бурную деятельность.

 

На нас сейчас вешают все: всех наших ребят, которых убили при мне, на
моих глазах и которых до сих пор ищут родители. Если я начну
рассказывать все в красках, у вас зубы вспотеют. Как заставляли парней
плавать и стреляли по ним, чтобы они быстрей плыли. Как потом вырезались
пули, как отрезались головы. Все те люди из нашего города, которые на
моих глазах погибли и которые закопаны у нас на базе, как собаки, за
загоном для страусов — там целое кладбище.

 

Родители их ищут и не знают, где они. Я же не выйду и не скажу им: «Ой, а я знаю, где ваш сын закопан».

Меня всегда возмущало, что творится на базе, я даже тырила в санчасти
обезболивающие таблетки и давала пленным: они же все больные,
простреленные, у кого ухо отрезано, у кого нога.

 

— А пленные — это в основном кто?

 

— Это гражданские, кто нарушил комендантский час, кого задержали
пьяным. Или вот жена позвонила: «Муж меня бьет». Его забрали, убили,
закопали, а на следующий день она приходит: «Отдайте мужа, скотины,
проклинаю вас». Ей говорят: «А чего ж ты вчера пришла и написала на него
заявление Востоку?» Восток у нас исполняет всю черную работу: убийства,
насилие.

 

ВСЮ ПОЛИЦИЮ ЗАБРАЛИ В ПЛЕН

 

— Полиции-то в Брянке совсем нет?

 

— Есть, начальник — Коля Востряков.

Но вся милиция — под нами: как мы скажем, так и будет.

 

Если меня, просто жену Арбата, запросто пускали в подвал, что уж говорить про командиров.

 

— Сколько пленных на базе?

 

— От одного до 30-50.

 

— Что с ними делали?

 

— Большую часть убивали, забивали, насиловали как девочек,
издевались, стреляли, ставили опыты. За кого привезли бабки (родители,
родственники), тех отпускали целыми и невредимыми — так, надают лопатой
по спине.

 

— Насиловали мужики мужиков? Неужели это кому-то интересно?

 

— Как бы вам объяснить? В батальон понабирали кого угодно, многие — с больной психикой.

 

— А что за опыты?

 

— Ну, например, что будет, если мы тебе пенис отрежем.

 

— Реально отрезали?

 

— Реально распиливали болгарками людей.

 

— Такими были все 400 бойцов батальона?

 

— Не все, конечно, было много нормальных ребят. Но просто так уйти с
базы было нельзя — только, как у нас говорят, «через Одессу» — это
значит, богу душу отдать.

 

НЕЛЕГАЛЫ

 

— Как вы с Женей попали в Россию?

 

— Еще когда мы лежали в Луганске в больнице, сразу несколько человек
мне сказали, что нам надо срочно уезжать. Это говорили и люди из
луганской милиции, и наши ребята с базы мне звонили: «Забирай Жеку,
уезжайте срочно, под вас мутят, хотят вас вкатать». Я до последнего не
верила, наоборот, звонила Диме, мол так и так, он отвечал: «Маринка, не
верь, скажи, кто это сказал, я его расстреляю!». А потом в какой-то день
он обзвонил всех моих подруг и попросил: «Когда Марина будет ехать в
Брянку с Луганска, наберите мне, мне надо с ней встретиться,
пообщаться».

 

— Что заставило вас изменить точку зрения?

 

— Один близкий человек с базы, когда он позвонил и сказал напрямую:
вас хотят убить. Я сперва не поверила, обратилась к знакомому к
луганском МВД, он все подтвердил. Я связалась с людьми в России, с одной
женщиной, которая потеряла близкого человека, сказала ей: «У нас
похожая ситуация» — она помогла на выехать в Россию. Ребенок с нами.

 

— Дальнейшие мысли?

 

— Каша в голове. Мы хотим домой, хотим нормально жить, работать,
здесь, в России, мы никому не нужны. Но домой нельзя, потому что там нас
хотят убить, посадить за какие-то трупы, которые на нас вешают.
Знакомые из Луганска говорят: не вздумайте сюда ехать. Мы очень
переживаем за родственников, которые по-прежнему в Брянке: не хочу,
чтобы мою мать убили за чужие грехи.

 

P.S. В Министерстве внутренних дел Луганской народной республики
подтвердили, что проводилась спецоперация и расследуется уголовное дело,
связанное с деятельностью вооруженного формирования «Брянка СССР».
Однако руководитель следственных мероприятий от комментариев отказался.
Между тем, по собственной информации «URA.Ru», в настоящий момент
арестованы два зама командира батальона — Крым и Сеня Восток. Сам комбат
Дмитрий Пендюрин «Лютый» по-прежнему находится на свободе.

 

Сообщают в новостях ЛНР и ДНР сегодня. Что бы быть в курсе событий на территории ЛНР и ДНР заходите ежедневно на nter.net.ua
источник: novorossiia.ru

Автор: Евгений Плотский | Дата публикации: 01.08.15 |

Комментарии

Комментировать

ВКонтакте
FaceBook